Гомер Потемкина

Материалы к биографии В. П. Петрова, опубликованные И. А. Шляпкиным в 1885 г., явились ценным дополнением к мемуарам сына поэта Я. В. Петрова 1811 г. Вместе с источниками Шляпкина позднейшая критика заимствует его критические оценки, которые подчас влияют и на интерпретацию новонайденных текстов. Так, в одном из напечатанных Шляпкиным писем Потемкину Петров называет своего вельможного друга «Александром, помнящим о Гомере». Слова поэта были неверно истолкованы как «бесцеремонное» (Шляпкин) или же «шутливое» (А. Н. Егунов) сравнение себя с Гомером. Между тем очевидно, что аллюзия подразумевает любовь Потемкина к филологии. Речь о том «Гомере», которого Александр, по свидетельствам Плутарха и Страбона, читал и комментировал в персидском походе, но вместе и о том, которого будущий полководец разбирал во время своих занятий с Аристотелем. Из ошибочного толкования Шляпкин и Егунов делают верный вывод: Потемкин читал Гомера вместе с Петровым. Дружба, начавшаяся незадолго до того, как сочинитель «Оды на великолепный карусель» был приглашен в Петербург, чтобы занять место библиотекаря при кабинете, и окрепшая позднее, когда Потемкин — не без помощи Петрова — достиг вершины «счастья», основывалась на общем интересе. Судя как по его стихам, так и по различным косвенным свидетельствам, ученый поэт играл роль помощника в научных занятиях фаворита. И Екатерина, и Потемкин ждали, что переводчик «Энеиды» создаст русского Гомера. Сам Петров, вероятно, на какое-то время увлекся этой идеей и даже прислал Потемкину некий «образец»: о нем также говорится в разбираемом ниже письме.

  Позднев М.М. Гомер Потемкина