The Identity of Subject in Aeschylus, Cho. 32–36

В пароде «Хоэфор» Эсхила хор поет о ночном кошмаре, из-за которого Клитемнестра послала возлияния на могилу Агаменмнона в тщетной попытке умилостивить его дух и избежать возмездия. Действующее лицо фразы Cho. 32–36 описано как ὀρθόθριξ δόμων ὀνειρόμαντις, но кто такой ὀνειρόμαντις, остается неясным. Текст в этом месте нуждается в эмендации, и предлагались многочисленные варианты его исправления, позволяющие по-разному интерпретировать субъект фразы. Предложение Ф. Бласса атетировать Φοῖβος в ст. 32 представляется наиболее убедительным. Очевидно, это была интерполяция, цель которой — получить недвусмысленное указание в тексте на действующее лицо. Однако Φοῖβος на эту роль не подходит, поскольку Аполлон не имеет никакого отношения к зловещим хтоническим божествам и не посылает пророческих снов. Подходящим по смыслу было бы подлежащее «страх», однако оно неправдоподобно из-за слов περὶ φόβῳ в ст. 35: при внесении его в текст одно и то же существительное φόβος оказалось бы одновременно главным и второстепенным членом предложения. Другие предлагавшиеся варианты, такие как Клитемнестра, φοῖτος, οἶκτος, также неубедительны. В качестве действующего лица прекрасно подходит персонифицированный сон Клитемнестры, однако сон едва ли можно назвать «толкователем снов». Между тем известно, что Эсхил склонен переосмысливать композиты, придавая им необычные, но этимологически возможные значения. В статье высказывается предположение, что ὀνειρόμαντις здесь употребляется в значении «cон-пророк», т. е. «пророческий сон».

  Nina A. Almazova. The Identity of Subject in Aeschylus, Cho. 32–36