Priamos vor verschlossenen Türen (Il. 24, 443–458). Ein typical motif und das Ende der Ilias

Внимание читателя последней песни «Илиады» в ключевой момент рассказа, рисующего
Приама на пути в ахейский стан, оказывается сосредоточенным на одном вещном образе — тяжелом засове, накинутом на двери Ахиллова шатра. Балка столь громадна, что трем сильным нужно сдвигать ее с места, чтобы открыть дверь, тогда как хозяин шатра, вождь мирмидонян, легко управляется с этим в одиночку (Il. 24, 453–458). Здесь просматривается типический мотив, обычно намекающий на поворот в сюжете (сопоставить следует Il. 5, 302–306; 12, 445–450; 16, 140–144). Важно заметить, что засов блокирует дверь изнутри, тогда как гость, руководимый Гермесом, находится снаружи. Слушавшим стихи Гомера из уст их автора картина представлялась глубоко символичной: герой отгородился от мира, замкнулся в непроницаемой оболочке своего горя. Как вернуть ему мир? Освободить его (и двинуть вперед сюжет) возможно лишь извне, но — мешает засов. Такова символика запертых дверей в 24-й песни «Илиады»: стена неизбывной скорби, сломать которую способна только высшая сила. Что в итоге и происходит. Гермес выступает в роли deus ex machina, совершающего чудо «счастливого финала»: невидимой рукой засов поднят и сброшен, Приам вступает в шатер, острая боль вот-вот прольется слезами и будет исчерпана, а осевой конфликт «Илиады» — разрешен. Без божественного вмешательства Приам остался бы стоять перед запертыми дверьми. Тема засова помогает, таким образом, уяснить художественный метод эпика.

 Oliver Hellmann. Priamos vor verschlossenen Türen (Il. 24, 443–458). Ein typical motif und das Ende der Ilias