Der Durst des Hercules: Kallimachos, Augustus und die Liebeselegie in Properz 4, 9

В данной статье фигура страдающего от жажды Геракла в девятой элегии четвертой книги Проперция толкуется как метапоэтический символ трансформации римской элегии из эротического в политический жанр. Автор указывает на то, что — подобно версии эпизода о битве Геракла с Каком в восьмой книге «Энеиды» Вергилия — данная элегия заканчивается как клетический гимн, в котором, однако, Проперций призывает Геракла не к эпифании в ритуальном контексте, а к «присутствию в его книге». Далее автор анализирует параллели между мифом о Геракле, рассказанном в самой элегии, и поэтической динамикой, прослеживаемой на протяжении всех четырех книг Проперция. Особое внимание при этом уделяется тому, каким образом в первых трех книгах Проперций описывает фигуру Кинфии как воплощение эротической элегии и параллельно с этим создает впечатление (становящееся особенно осязаемым в четвертой книге), что бесконечно расширяющаяся империя Августа может в каком-то смысле составлять еще более привлекательный объект влечения. В конце статьи автор показывает, что аллюзии на гимны Каллимаха (Омовение Паллады, Гимн к Зевсу и Гимн к Аполлону) составляют неотъемлемую основу программного посыла элегии. Этот посыл состоит, по мнению автора, в определении сущности нового, типично римского варианта «Каллимаховой поэтики», неразрывно связанного с трансформацией эротического желания в акт имперского захвата.

 Alexander Kirichenko. Der Durst des Hercules Kallimachos, Augustus und die Liebeselegie in Properz 4, 9